?

Log in

Роберт Рэнкин - Золотая Пиранья

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> Зенторы

March 16th, 2015


Previous Entry Share Next Entry
01:35 pm - Роберт Рэнкин
Первая глава из романа Роберта Рэнкина "The Fandom of the Operator" (черновик)

Был четверг, и снова в нашей дальней гостинной было полно злобы.
Мне всегда было плевать на четверги, поэтому я был равнодушен к злобе. Мне нравилось когда было тихо. Тихо и мирно. Среды я любил, потому что мой отец покидал дом, а воскресенья потому что они были воскресеньями. Но четверги были шумными и полными буйной злобы. Потому что по четвергам к нам приходил в гости мой дядя Джон.
Дядя Джон был худым, долговязым, громким и очень похожим на ящерицу. В каждом из нас есть немного животного. Или рептилии, птицы или насекомого. Даже дерева или какой-нибудь репы. Ни один из нас не является человеком на сто процентов, это как-то связано с частичной реинкарнацией, если верить книге, которую я когда-то читал. Но независимо от того, правда это или нет, я был уверен, что в дяде Джоне было очень много от ящерицы. К примеру, он мог вращать глазами в разных направлениях одновременно. Как хамелеон. Люди так не могут. Впрочем, глаза дяди Джона были сделаны из стекла. Я никогда не разглядывал его язык, но уверен, что он был длинным, черным и раздвоеным на конце.
Дядя Джон свернулся калачиком, как ящерица, в кресле для гостей, которое располагалось к востоку от проведенной мелом линии, делившей нашу гостинную. Линия была попыткой моего отца сохранить хоть какой-то порядок. Гости должны были оставаться к востоку от линии, в то время как хозяева держались на западе. В этот четверг дядя Джон разглагольствовал по ту сторону линии о паломниках, попах и предметах религиозного толка, которые для моих ушей звучали в основном непонятно. Я был так молод и невежественен во всем.
Мой отец, или "Папочка", каким я знал и любил его в то время, жевал конопляное семя и сплевывал шелуху в огонь, который вырывался языками пламени из скромного, но приличного домашнего очага.
Я сидел на ящике с углем, по соседству с латунным набором для ухода за камином. Не хватало только щипцов, которые были сломаны в бою между моим отцом и дядей Джоном, последовавшем после очередного давно прошедшего приступа злобы. Я был весь во внимании. Слушал. Моя поза напоминала горгулью из Нотр-Дама. Это была преднамеренная поза. Я внимал.
- Тысячи их, - злобно вещал мой дядя Джон высоким и хриплым голосом, и стеклянные глаза вращались в своих оправах из плоти.
- Тысячи пасторов с их церковными моргами, сосновыми скамьями и псалтырями в тканном переплете, кафедрами с подлокотниками и вышитыми ковриками, на которые вы обязаны встать коленями во время молитвы. И что хоть кто-нибудь из них на самом деле знает? Я вас спрашиваю. Что?
Папочка ничего не ответил. Я тоже. Моя мать, мывшая брюссельскую капусту в каменном горшке под краном на кухне, также ничего не сказала.
Никто ничего не сказал.
Не успел.
- Ничего, - злобно произнес мой дядя Джон, - Чарли ушел, и куда? - И без всякой паузы, оставлявшей место для ответа, - Я скажу вам куда. Никому не известно куда. Куда угодно. И никто не знает.
Мой отец, Папочка, посмотрел на дядю Джона.
- Нечего смотреть на меня, - ответил тот.
Отец открыл рот для ответа. Но вместо этого закинул в него еще конопляного семени.
- И нечего говорить со мной с набитым ртом. Они не знают. Ни один. Священники, пасторы, епископы, архиепископы, паломники и папы римские. Паломники вообще ничего не знают, папы римские знают побольше. Но даже они не знают. Ни один. Ни один. Ни один. А вы знаете? Вот ты?
Я знал, что не знаю. Но вопрос был, вероятно, задан не мне. Дядя Джон смотрел на меня, вроде бы, одним из стеклянных глаз, но это вовсе не означало, что он разговаривал со мной. Скорее всего вопрос был обращен к Папочке. Я посмотрел в его сторону. Если кто и знал ответ на вопрос моего дяди, то это был он. Он знал обо всех интересных вещах. Знал, как обезвредить ФАУ-1. Специализировался на этом во время войны. Знал все о религии и поэзии. И ненавидел и то, и другое. И он знал, как сосредоточить свою силу воли на спящей кошке, и заставить ее обмочиться во сне.
Я не никогда не мог понять ценность этой конкретной части его знаний. Но ее демонстрация всегда смешила меня. И, таким образом, если кто и мог ответить на вопрос дяди Джона, по моему скромному мнению, то это был мой Папочка.
Я посмотрел в его сторону.
Папочка посмотрел на дядю Джона.
Дядя Джон посмотрел на нас обоих.
Я очень хотел чтобы Папочка ответил.
Но он не стал. Он просто жевал конопляное семя.
Мой папа ненавидел дядю Джона. Я знаю, что так было. Я знаю, что он знал, что я знал. И дядя Джон знал. И, полагаю, дядя Джон знал, что я знал, и скорее всего, знал, что я знал, что он знал, что я знал. Как-то так.
- Ты не знаешь, - сказал дядя Джон.
Я пристально уставился на него. Настолько пристально, как мог. Я был молод, и пока еще так и не научился правильно ненавидеть. Но, насколько мне это удавалось, я ненавидел дядю Джона.
Причина ненависти была не только в его глазах. Хотя и этого было бы достаточно. Они были ужасны, эти глаза. Они даже не были похожи друг на друга. Не то, чтобы это была вина дяди Джона. Вовсе нет. Папочка объяснил мне в чем дело. Он рассказал мне все о стеклянных глазах, и о том, как оптико-что-то-там-исты (парни, которые занимались подобными вещами) делают похожие глаза. Они делают точную копию с живого глаза. Но оба глаза дяди Джона покинули голову, когда Гитлеровская бомба рванула на его заднем дворе. У моего папы не было ни единого шанса обезвредить ее. Он сражался с американским военнослужащим в баре ниже по улице. Так что эти оптико-что-то-там-исты вставили дяде пару непохожих глаз, поскольку знали, что он этого не заметит. Они выглядели ужасно, эти разные стеклянные глаза. Я их ненавидел.
Но слепота не беспокоила дядю Джона. Он научился видеть ушами. Он мог ездить на велосипеде, не натыкаясь на людей, и делать все то, что делал до того, как потерял зрение. В то время, был даже специальный термин для способности видеть без глаз, подобно моему дяде. Кожно-оптическое восприятие. В те времена было много такого, когда люди верили в подобного рода вещи. Тогда, в 1950-х. Сейчас люди в это не верят, поэтому слепым приходится передвигаться, ничего не видя.
Дядя Джон часто путешествовал с цирком, где выступал с номером по метанию ножей, с участием нескольких карликов и большой ковбойской шляпы. Толпа любила его.
Я и мой Папочка нет.
Папочка все трогал медали на груди, и, наконец, выдавил несколько слов. - Хватит злобствовать, ты здорово пугаешь Гэри.
- Я довольно храбр, - сказал я, поскольку так и было. - Но кто этот Чарли, о котором говорит мой дядя?
- Да, - сказал мой папочка, - кто такой этот Чарли? Я не знаю ни одного мертвого Чарли.
- Чарли Пенроуз, ты, трусливый шут, - дядя закатил свои разномастные гляделки, и бойко постучал белой палкой по полу (он носил ее, чтобы занимать первое место в очереди на автобус), подняв легкие облачка меловой пыли с ковра, немного напугав меня.
- Чарли Пенроуз мертв? - мой отец застыл, словно получил удар копьем зулусского вождя между лопаток, - Юный Чарли умер, так и не назвав меня матерью!
- И так и не назвав меня любимым, - сказал дядя Джон, - я уже написал Папе Римскому по этому поводу.
Мой папа снова открыл рот. Но не спросил "зачем", как другие на его месте. Дядя Джон вечно писал Папе Римскому о том, о сем.
- Я в шоке, - произнес мой Папочка, - Я глубоко потрясен этим открытием. Я поссорился с Чарли всего лишь на прошлой неделе.
- Я поссорился с ним всего лишь вчера, и теперь его нет.
- Ага! - закричал Папочка, - Ты убил его! Сын, дай мне латунную кочергу из каминного набора, в котором не хватает щипцов. Я задам твоему дяде кое-чего погорячее!
Я поспешил выполнить его просьбу.
- Стой! - дядя вскинул свою трость слепца, - Я невиновен в этом нелепом обвинении. Чарли умер во время причудливого несчастного случая с участием пылесоса. Он был один в то время. А я находился в Королевском районе Ортон Голдхей, выступая с Фантастическим Цирком графа Отто Блэка. Принимая восторженные овации и аплодисменты даже от тех, кто вынужден был сидеть, по причине отсутствия ног.
- Чарли был моим самым близким другом, - сказал Папочка, - Я любил его как брата, которого у меня никогда не было.
- У меня тоже никогда не было брата, - заметил мой дядя. - У меня был только я сам, это вообще не компенсация.
- Тебе нужна еще кочерга, Папочка? - спросил я.
- Пока нет, сынок, но держи ее под рукой.
- Так и сделаю, - сказал я, кладя ее поближе.
- Я потрясен, - произнес отец, - Потрясен, смятен и растерян.
- Ты и должен быть, - дядя Джон возвел свои стеклянные глаза к небесам, - Мы все должны. Я и сам был достаточно потрясен. Чарли умер, будут поминки, похороны, прощальные слова будут произнесены над ним, и зачем, почему? Никто не знает за какими он пределами. Где-нибудь в солнечном королевстве на небесах, или всего лишь в брюхе могильных червей. Никто, даже Папа Римский. Я думаю это позор. Правительство расходует наши налоги на установку сигнальных фонарей у пешеходных переходов и покраску телефонных будок в цвет крови, но разве они потратили хоть пенни на вещи, действительно имеющие значение? Например узнать, что происходит с людьми, когда они умирают, а если что-то плохое, то сделать с этим что-нибудь? А? Я думаю, нет.
- Папочка, - спросил я. - Ты говоришь этот Чарли Пенроуз был твоим самым близким другом. Почему он тогда ни разу не приходил сюда?
- Слишком занят, - ответил отец, - Он был великим человеком, увлеченным спортом. Спорт был для него всем. А когда он не был занят каким-либо аспектом спорта, то был занят написанием книг. Он был очень известным писателем. Автором множества книг.
- Поэзии? - спросил я.
Отец мимоходом ударил меня. - Никакой поэзии! - закричал он. - Никогда не произноси это слово в моем доме! Он писал величайшие романы. Он до сих пор считался лучшим автором бестселлеров этого века. Он был человеком, который написал триллеры про Лазло Вудбайна. А также научно-фантастические романы про Землю Адама. Хотя, на мой взгляд, они полная чушь, а вот благодаря Вудбайну он останется в памяти людской.
- Это же П. П. Пенроуз, - сказал я, с трудом возвращая челюсть на место, - П.П. Пенроуз. Но это же ужасно. Мистер Пенроуз мой любимый автор. Ты уверен что этот Чарли, в самом деле тот же умерший парень?
- Тот же самый, - ответил Папочка. - Он сменил имя с Чарли на П.П., поскольку это делало его классом круче.
- У нас в школе есть крутой класс, где никто никогда не болел дифтерией, - сказал я.
- То же самое, - ответил Папочка.
- Нет, не то же, - сказал мой дядя. - Хватит шутить над мальчиком, расскажи ему всю правду.
Мой папа кивнул. - Вообще ничего похожего, сын, - сказал он, снова ударив меня.
Я рассмотрел кочергу. Один мальчик в нашей школе разделался с папочкой кочергой. И с мамочкой тоже. И все потому, что хотел пойти на пикник сирот в Ганнерсберри парк. Я не мечтал сделать ничего ужасного в этом роде. Но мне пришло на ум, что если я всего лишь раз, но сильно, ударю Папочку, это может отбить у него охоту бить меня в будущем. Секундная работа, но очень нервная. Хотя, это стоило бы обдумать.
- Будут поминки, - сказал дядя Джон, отвлекая меня от размышлений. - Всегда бывают поминки.
- Что за поминки? - спросил я, делая вид, что не понимаю, в то время, как незаметно пробирался за пределы досягаемости своего отца.
- Своего рода вечеринка, - ответил дядя Джон, извиваясь как ящерица в кресле для посетителей, - Народ, вроде твоего папаши, пьют очень много пива на таких мероприятиях за счет семьи покойного, и болтают о том, что мертвец был их лучшим другом.
- А желе и воздушные шарики будут? - спросил я, потому что очень благоволил и тому, и другому.
- Ступай поиграй во дворе, - сказал Папочка.
- У нас нет двора, - ответил я.
- Тогда иди, и помоги своей матери мыть овощи.
- Это работа для женщин, - заявил я. - Если я буду делать работу для женщин, то могу вырасти гомиком.
- Это правда, - сказал мой дядя. - Я видел такое раз за разом. Покажите мне смазливого парнишку, и я покажу вам мальчика, который мыл овощи.
Мой отец распрямил затекшее колено, издав хрюкающий звук. - Как бы я не ненавидел твоего дядю, - заметил он, - он вполне может иметь свою точку зрения на этот счет. Он знает о гомосексуалистах больше, чем кто либо.
- Я восприму это как комплимент, - парировал дядя, - хоть это и не задумывалось в таком качестве. Но пускай парень останется. Он должен узнать о таких вещах. Он никогда не научится ходить по потолку, просто стоя на руках.
- В этом тоже есть правда, - сказал отец.
- В чем? - спросил я.
- В чем слышал! - рявкнул папа. - Но скажи мне, юный Гэри, что ты знаешь о смерти?
- Ну... - сказал я, поигрывая кочергой, - Я слышал, что хорошие мальчики попадают в рай, а жестокие отцы вечно горят в адском огне.
Мой дядя рассмеялся. - Я тоже это слышал, - сказал он. - Но что ты на самом деле знаешь о смерти?
Я покачал головой в ответ. - Ничего. - По правде говоря, я знал довольно много о смерти. Это был мой особый интерес. Но я в раннем детстве узнал, что взрослые благосклонно относились к детскому невежеству. Они культивировали его. Это заставляло их чувствовать себя лучше.
- Что такое смерть, дядя Джонни? - спросил я.
Дядя "Джонни" поджал свои губы, как у ящерицы. - Чтож, это вопрос, - сказал он, - и один из тех, на который на самом деле нет удовлетворительного ответа. Понимаешь, все сводится к терминологии. Общепризнанно, среди членов медицинских профессий, субъект умер, когда "диагностирована смерть ствола головного мозга". Другими словами, когда любая церебральная активность, то есть активность мозга, прекратится. Это именуется клинической смертью. Хотя, я надежно информирован, что существуют определенные методы, которые позволяют поддерживать тело мертвого человека "живым" в больнице, электроникой управляя сердечной деятельностью и закачивая воздух в легкие.
- Зачем это может кому-то понадобиться? - спросил мой отец.
- Я не знаю, - ответил дядя, - Для использования в качестве запасных органов при операциях, или возможно, для развлечений какого нибудь извращенца-врача.
- Иди мыть овощи! - крикнул мне отец. - Я рискну, что ты сможешь стать гомиком.
- Я хочу послушать, - возразил я. - Или я так никогда и не научусь ходить по потолку.
- Ты узнал достаточно!
- Нет, - ответил я. - Когда будут поминки, дядя Джонни? Я смогу прийти?
- Нет! - возразил мой отец.
- Это не для детей, - сказал дядя. - Тело будет в открытом гробу. Ты когда нибудь видел труп, юный Гэри?
На самом деле я видал несколько, но не собирался подавать виду. - Никогда, - сказал я. - Но я хотел бы отдать дань уважения. Я прочел большинство романов мистера Пенроуза.
- Правда что ли? - удивился отец. - Не знал, что ты умеешь читать.
- Да, и писать тоже. И складывать числа.
- Неплохо вас учат в детском саду.
- Я уже в начальных классах, мне десять лет. П.П. Пенроуз мой любимый автор!
- Был, - сказал отец.
- И до сих пор есть, - ответил я. - И я хотел бы отдать ему дань уважения.
- Это мысль! - заметил мой дядя.
- Нет! - возразил отец. - Ты ребенок. Смерть это не твое дело. Это нечто только для взрослых. Как...
- Куннилингус? - предположил дядя.
- Как что? - спросил я.
- Марш в свою комнату!
- У меня нет своей комнаты!
- Тогда иди в шкаф!
- Я не хочу в шкаф, - сказал я. - Я хочу знать. Хочу знать обо всем. О каждой мелочи. Я хочу знать о смерти все, и о том, что происходит после смерти...
- Я тоже, - сказал дядя Джон.
- Заткнись! - крикнул отец.
- Мы должны знать, - сказал дядя. - Это очень важно. Должны знать.
- Это не важно! - Голос моего отца загрохотал. - Это случается. Все умирают. Мы рождаемся, живем и умираем. Так это бывает. Но мальчик всего лишь мальчик. И позволь ему остаться мальчиком. Он довольно быстро станет мужчиной, и тогда сможет думать об этом. Убирайся из моего дома немедленно, Джон. Позволь мне побыть наедине с моим горем.
- Твоим горем, Чарли? Что тебя заботит, старый мошенник?
- Есть причины. У меня горе. Он был моим самым лучшим другом.
- У тебя никогда не было лучших друзей.
- Еще как были! Ты, трусливый нахал, вульгарный, всеми гонимый грубиян!
- Грязный отвратительный изверг!
- Негодяй!
- Кретин!
И еще больше злобы.
Злоба меня никогда не интересовала.
Поэтому я улизнул, чтобы поиграть во дворе.

(4 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:stillsomewhere
Date:March 16th, 2015 10:45 am (UTC)
(Link)
круутооо! ещеооо
[User Picture]
From:goldenfish
Date:March 16th, 2015 10:48 am (UTC)
(Link)
"Обязательно бахнем! И не раз! Весь мир в труху!… Но потом." (с) :)
как закончу текущую переводить, так к этой и приступлю. Это я так, в качестве разминки только одну главу для пробы.
[User Picture]
From:goldenfish
Date:March 16th, 2015 12:00 pm (UTC)
(Link)
а так вообще еще есть у меня. скажи куда поделиться - поделюсь :)
[User Picture]
From:stillsomewhere
Date:March 16th, 2015 12:56 pm (UTC)
(Link)
круто, делись) oukaimeden@yandex.ru

> Go to Top
LiveJournal.com